Новости

Одни объясняют сложившееся положение тем, что дворцово-парковый комплекс не был разрушен во время войны (слава защитникам Ораниенбаумского пятачка), поэтому не было нужды его восстанавливать. И если в других дворцах мы видим практически послевоенный новодел, то натуральный Ораниенбаум валится просто от времени. Другие подозревают, что существовала какая-то злая воля советского руководства с целью загнобить уникальный памятник: сначала его отдали военным, потом регулярно меняли музейное руководство — плохое на еще более скверное. Усилия музейщиков-профессионалов, к счастью все-таки работавших в Ораниенбауме все это время, сводились к тому, чтобы не потерять комплекс окончательно.

Нынешнего директора ГМЗ Ораниенбаум Виктора Грибанова, который раньше возглавлял комплекс Смольного собора, постоянно спрашивают — в Рамбов его в ссылку отправили или он решил покончить самоубийством таким оригинальным способом. Все, кто в последнее десятилетие был в Ораниенбауме, понимают, что там чудовищный воз проблем, и человек по доброй воле не пойдет возглавлять разгребание этого воза. Новый директор, однако, не прячется от журналистов по закоулкам ГМЗ, забитым строительным мусором, а смело выходит им навстречу. Он широко разводит руками: да, у нас очень много проблем, сделано далеко не все, но мы работаем!

Куда ползет дворец

И правда работают. Подпорная стенка Большого Меншиковского дворца (БМД — его обычно называли БМК: Большой Меншиковский кошмар), которая зияла дырами кое-где, а предшественники Грибанова совали туда то бревнышки, то силикатные кирпичи, теперь ободрана полностью. Но это не случайный обвал, а плановая зачистка объекта. Без полной реконструкции этой стенки дворцу не выстоять — ведь он, как и Константиновский дворец, как и комплексы в Петергофе, устроен на уступе, спускающемся к морю. Частично холм под дворцом был насыпным, и есть подозрение, что он не то шевелится, не то ползет, не то оседает. Во всяком случае, дворцу это не на пользу. Были десятки проектов реконструкции дворца, ни один из них не был не то что доведен до конца, но даже и не начат толком. Однако сейчас есть надежда на то, что все-таки работы пойдут.

Но у дворца есть враг, с которым даже могучий Грибанов пока не может совладать. Враг занимает практически большую часть дворца — у музея только парадный фасад и два павильона по краям полуциркуля. Этот враг, вцепившийся мертвой хваткой в барское наследие, имеет только одну бумагу на владение захваченной им территорией — приказ Сталина, по которому БМД был отдан разработчикам торпедного оружия. Тогда во дворце работали пленные немецкие инженеры, призванные таким образом искупить свое фашистское прошлое, производя вооружение для коммунистов. По словам Грибанова, нынешняя торпедная мастерская НИИ «Мортеплотехника», наследника этой «шарашки», не пускает никого в свои владения, свою часть дворца не ремонтирует и категорически отказывается оттуда выезжать. Жалуясь на бедность, торпедопроизводители полагаются на свою сверхсекретность и забывают о том, что любой мальчишка в Ораниенбауме расскажет, сколько торпед делает мастерская, кому их продает и сколько на этом имеет. А теперь риторический вопрос: можно ли проводить реставрацию дворца, если большая его часть не исследована, не доступна и имеет общие коммуникации с музейной его частью?

«Фашисты» против варваров

Директор Грибанов, кроме ежедневных проклятий в адрес «соседей по коммуналке», совершает и другие действия, вызывающие волнения в тихом Рамбове. Например, он решил отказаться от услуг вневедомственной охраны. Эти охранники так доблестно несут свою службу, что все урны в парке утоплены в прудах, все скамейки переломаны, кусты вытоптаны или выкопаны, костры разводятся, мусор разбрасывается: Зато они не забывают взимать плату за услуги.

Виктор Иванович провел эксперимент: создал из сотрудников комиссию, нажал кнопку тревожной сигнализации и засек время. В договоре написано, что охрана должна явиться через 5 минут. Она явилась через сорок и пыталась впаять ГМЗ штраф за ложный вызов. Теперь заповедник будет стеречь охранная фирма, с которой и в самом деле шутки плохи. А еще директор собирается восстановить ограду по периметру парка и ввести плату за вход. Рамбовские обыватели уже извелись: они ведь привыкли пользоваться территорией ГМЗ как своим двором, а тут такая неприятность. Популистски настроенные представители администрации муниципального образования кричат, что фашист Грибанов измывается над пенсионерами и малообеспеченными горожанами, у которых только и радости, что прогуляться по парку. Правда, многие гуляют с тачками и мешочками — если не куст с корнями выкопать, то хоть цветочков нарвать на продажу.

Практически во всех зданиях комплекса ГМЗ идут работы. Восстанавливается треснувшая по швам Катальная горка (где уникальный узорный пол из искусственного мрамора был разбит строителями, нанятыми прежней администрацией) и планируется восстановление самого катального аттракциона, правда в несколько менее пышных размерах, чем в царские времена. Приводится в порядок Картинный дом, который сгорел еще в начале 80-х годов, когда из него выехала школа. Снова в строгости содержится Китайский дворец — никаких ВИП-экскурсий в неположенное время, никаких съемок, разрушающих интерьеры. Церковный павильон освобождается от напиханной туда в советское время рухляди. Чистятся гидротехнические сооружения — ведь вода в парках стоит только потому, что у нее нет возможности стекать по забитым каналам и трубам. В общем, что-то делается — пусть не очень быстро, но уж какое финансирование, такая и скорость работ. Только из-за увитого «колючкой» забора торпедной мастерской высовываются мрачные лица ее обитателей и бормочут: «Вы позакрывали ворота, а мы их с корнем повыдергаем:» И показывают руками, как они это сделают.

Татьяна ХМЕЛЬНИК

Информация из Петербургской интернет-газеты "Фонтанка.ру"

Миллионы рублей «выброшены на ветер»?